ЕВРЕЙСКИЙ МЕРИДИАН

NEW YORK - NEW JERSEY - PENNSYLVANIA

«EvM» №14(334) 22 апреля 2005 года.
11. Память
ИХ БРАТСКОЙ МОГИЛОЙ СТАЛА ШАХТА...
В апреле, в очередную годовщину восстания Варшавского гетто человечество по традиции отмечает День памяти жертв Холокоста.
На обширной территории, оккупированной фашистскими полчищами в первые трагические годы кровавой войны, земля буквально пропитана еврейской кровью. Даже сегодня, спустя многие десятилетия, мы узнаем все новые и новые леденящие душу подробности этого беспримерного преступления. В этом ряду – история, рассказанная мне бывшей жительницей Могилева-Подольского, ныне живущей в США, Фридой Шрайтман.
Ее покойный муж Хаим Шрайтман был родом из Дунаевец Каменец-Подольской (ныне Хмельницкой) области. Это было крупное местечко, скорее городок, родина многих известных людей. Отсюда вышли в большую жизнь писатель Шлойма Шнайдер, поэт Эли Бейдер, публицист Акива Шейфман, известные книгоиздатели братья Шолом и Берл Шарштейны, журналисты Семен Индурский и Самуил Дайчман.
С первого дня войны Хаим Шрайтман на фронте. Трижды был ранен, и два раза возвращался в строй. На его первых двух справках из эвакогоспиталей запеклась кровь – наверное, это следы третьего ранения, когда осколок снаряда повредил крупные сосуды бедра и сделал Хаима инвалидом.
Многие месяцы лечения в госпитале. Но сильнее боли от ранения его мучила тревога о судьбе матери и других родственников, не сумевших бежать из Дунаевцев до прихода немцев. Лишь спустя год после освобождения Каменец-Подольской области в Свердловский госпиталь пришла лаконичная справка: «Согласно проверке по спискам... установлено: Шрайтман Э.Н. погибла во время оккупации немцами м. Дунаевцы».
И вот Хаим Шрайтман возвращается в родные места, на пепелище, и здесь узнает страшную правду: вместе с матерью погибли его отчим, сестра, брат, полуторагодовалый племянник и почти все остальные евреи оживленного прежде местечка. Их казнили изуверским способом: заживо замуровали в заброшенной шахте.
Как и в большинстве других оккупированных фашистами городов и местечек, всех дунаевецких евреев сначала согнали в гетто. Оккупанты и их прихвостни – полицаи из местных украинцев издевались над обреченными людьми – грабили, избивали за любую провинность и без, насиловали девушек и молодых женщин. А в мае 1942 года немецкий комендант собрал шуцманов и членов районной управы и объявил, что все евреи должны быть уничтожены. Обсуждалась «техническая» проблема: где бы отыскать глубокий овраг, чтобы захоронить в нем тысячи трупов. Выход подсказал знаток здешних мест, сотрудничавший с оккупантами бывший архитектор по фамилии Курилко. У села Демьянковцы, - сказал он, - есть старая заброшенная шахта – каменоломня. Если загнать туда евреев и замуровать выход, можно будет сэкономить патроны и время.
Даже фашисты были поначалу шокированы таким предложением, но, поразмыслив, оценили его практичность.
В назначенный день на рассвете шуцманы палками и нагайками согнали евреев в центр местечка и погнали их в сторону Демьянковцев. Несчастные не знали, куда и зачем они идут, но чувствовали, что дороги назад не будет. Когда обреченные, среди которых было более 300 детей, тянулись через мост, кто-то вытолкнул из толпы двенадцатилетнего подростка. Мальчик спрятался под мостом и остался в живых. Остальных немцы и полицаи сбросили в шахту и замуровали там заживо. Местные жители потом рассказывали, что еще почти две недели из проклятой шахты доносились крики и стоны погибающих в страшных мучениях людей.
Горечь утрат никогда не оставляла Хаима, но жизнь продолжалась. Он встретил хорошую девушку Фриду, они поженились. Фрида сама пережила ужасы гетто и концлагеря, потеряла во время войны 17 родственников. Ее брат Григорий погиб в первые месяцы войны в родных местах, при защите Могилева-Подольского.
Шли годы, и однажды случилась невероятная, волнующая встреча. В 25-ю годовщину гибели евреев Дунаевца Хаим вместе с женой поехал в родное местечко на траурный митинг. Они собрались около шахты, ставшей могилой для 3001 еврея, в том самом месте, о котором бывшая жительница Дунаевец, ныне живущая в Бруклине, Анна Браверман написала в своем бесхитростном стихотворении:
Безмолвная стоит здесь тишина.
Дрожит зажженная свеча.
Здесь тысячи замученных лежат...
На этом роковом клочке земли
В страданьях тяжких и несносных
Евреи в мир иной ушли...
После поминальной молитвы выступил приехавший из Ленинграда молодой мужчина. Каково же было удивление присутствующих, когда оказалось, что это именно он двенадцатилетним подростком участвовал в предсмертном марше дунаевецких евреев и чудом спасся, спрятавшись под мостом. Стоя у скорбного списка погибших в шахте, он прочитал кадиш в память о своих родителях и всех, кто разделил с ними братскую могилу.
В заключение – несколько скупых цифр. Только на территории Каменец-Подольской области фашисты уничтожили в 1941 году 35.3 тысячи евреев, в 1942 – 70.8 тысячи, и в 1943 – около 500 человек (наверное, «подчистили» последних оставшихся). Это еще одна отповедь тем, кто в историческом беспамятстве или будучи одержимы юдофобией до сих пор отрицает сам факт Холокоста или пытается приуменьшить его масштабы.
Манус ЯДУШЛИВЫЙ, Бруклин

«EvM» №14(334) 22 апреля 2005 года.