| История третья: блокадная |
| 15.06.09 00:00 |
|
Перед войной в семье Родимцевых произошли боль-  шие перемены: вышла замуж Ольга и переехала на улицу Марата, женился Николай и привел супругу в родитель- ский дом. В 1937 году скончался Павел Иванович, а в 1940-м умер заболевший туберкулезом Николай, зато вер- нулся живым после Финской кампании Виктор. Центром семьи, ее стержнем по-прежнему была уже неоднократно ставшая бабушкой Мария Захаровна: ее любили взрослые сыновья, во всем советовались дочери, обожали внуки. В июле 1941, когда из Ленинграда еще можно было эвакуи- роваться, она твердо сказала: «Нас нигде не ждут, и ехать нам некуда». После этого инициативу взял в свои руки муж тети Оли, начальник команды ПВО Аничкова дворца, Иван Онисимович Авдухин. Всех детей собрали в квар- тире на ул. Пестеля, из которой к тому времени уже выехали подселенные жильцы, причем одни так торопились, что «забыли» прихватить с собой девочку- подростка, выписанную из деревни для  ухода за их младенцем. Эта оставленная нянька Клавочка самую страшную пер- вую блокадную зиму так и провела в семье Родимцевых, а потом поступила на завод и ушла в общежитие. День начала вражеской осады – 8 сентября – запомнился пионерке Вале тем, что ее крестили. Обряд провел свя- щенник, приглашенный бабушкой из Преображенского собора. Едва сели за праздничный стол, как завыли сире- ны, начался артобстрел. Все испугались, заторопились в убежище, но батюшка успокоил, сказав, что все в руках Госпо-да. Удивительно, но снаряды и бомбы пощадили здание в этот день и во все остальные блокадные дни. Было трудно, но жизнь продолжалась. Взрослые члены се- мьи воевали или работали в разных учреждени- ях и на предприятиях осажденного города, а при  первой возможности стремились в дом, где в большой комнате у печки вместе с детьми находилась Мария Захаровна. Продукты, полученные по четырем детским и одной иждивенческой карточкам, делились строго поровну и выдавались порциями по часам. Так- же всем доставался сухарь из фронтового пайка дяди Вани, картофельная шелуха, которую приносила из заводской столовой Валина мама, и лепешки из со- бранных в Михайловском саду желудей. (В Лет- ний сад вход гражданским лицам был запрещен, так как там располагались зенитные батареи). Желуди сначала подсушивались на металли- ческой поверхности буржуйки, затем пере- малывались в старой кофемолке, причем каждый из детей должен был сделать рав- ное количество вращательных движений: их подсчитывали хором. Также все вместе ходи-  ли за водой к проруби у Литейного моста. Но весь этот тяжелый ежедневный быт оставался как бы в стороне от другой, более интересной жизни, которой были увлечены ребята. Эту жизнь создавал для них Иван Онисимович: с ним они собирали ранней осенью желуди и корешки каких-то съедобных растений, когда наступили первые холода и прогулки стали редкостью, он на- чал давать им задания по изготовлению деталей для настольных игр, а однажды принес волшеб- ную книгу. Сначала она не показалась им такой: скромный переплет, черно-белые картинки, всего 189 страниц, на обложке – название «Деревянные актеры» и имя автора Е. Данько. Наступил ноябрь, дневного света практически не было, электриче- ства тоже, а свечи экономили и старались зажи- гать только по самым важным событиям. Поэто-му Иван Онисимович строго-настрого наказал в день читать вслух только одну страницу, а вечером, греясь у буржуйки, вспоминать, пересказывать уже прочитанное и придумывать дальнейшее развитие сюжета. Так ребята погрузились в мир приключе- ний своего ровесника Джузеппе, который родился в Венеции в конце XVIII века, а потом вместе с бродя- чими актерами- к у к о л ь н и к а м и побывал в Гер- мании, Швейца- рии, Франции. Они практиче- ски не замечали голода и холода: наступало утро – значит, они прочтут еще одну страницу, приходил вечер – можно все вспомнить и представить, что будет даль-  ше с мальчиком Джузеппе, его друзьями– актерами, настоящими и деревянными, проследить как итальянский Пульчинел- ла превращался в немецкого Кашперле, а потом во французского Полишинеля. Когда прочли по- следнюю страницу и узнали, что Джузеппе отправился в Париж навстречу революции, за окном уже был май 1942 года. Ребята пошли в свою школу на Моховой, ста- ли учиться, а после занятий были выступления в во- енном госпитале на Невском, 176 , грядки на Марсовом поле, спектакли Театра музыкальной комедии, артисты которого пели и танцевали на промерзшей сцене Алек- сандринки. Потом снова пришла зима, но было уже немного легче, а 1 января 1943года Валю избрали делегатом Городского слета пионерской организации, проходившего в Доме офицеров на Литейном. В блокаду Родимцевы выжили все… P.S.: В 1951 году умерла Мария Захаровна, а в конце 1960-х снесли уце- левший от бомбежек и обстрелов флигель во дворе дома на углу Литейногопроспекта и улицы Пестеля. Жильцы квартиры ¹ 38 разъехались по разным адресам: кто - в новостройки, кто - снова в коммуналки. Родственные связи ослабели, но не прервались, ведь столько добра, любви и человеческой те-  плоты получили они в детстве. А у маленькой Вали, уже ставшей бабушкой, чудом сохранилась и эта необыкновенная книга, и два альбома с красивыми обертками нелюбимых конфет, которые помогли ей выжить. Ведь, разглядывая фантики при свете коптилки темными холодными вечерами, девочка вспоми- нала свое счастливое детство и представляла, каким же был вкус тех, так и попробованных ею лакомств. Взрослые не сожгли ее сокровище в буржуйке, где с легкостью исчезали серьезные книги, ноты, мебель. Наверно, «Деревян- ные актеры» Елены Яковлевны Данько и 885 разноцветных фантиков из той «сладкой» довоенной жизни тоже могут считаться настоящими блокадника- ми… Татьяна Воронцова |
Анонсы новостей
Правообладатели французской и итальянской кинопромышленности 1920-1924 ггУступив консорциуму права на свою старую продукцию (давно окупившую расходы), «Пате синема» оставила за собой (под наблюдением Фердинанда Зекка) то, что мы теперь называем «некоммерческие права», узкопленочные проекционные аппараты «Пате кок... Читать полностью |