|
27.11.09 00:00 |
«Дорогая моя Норинька, писем от тебя все нет и нет! Третью неделю сидим без полевой конторы и когда она прибудет и начнем получать письма — совершенно не- известно. И это целый отряд из нескольких полков так сидит… А у немцев почту каждая рота получает по три раза в сутки. И все у нас так, пока лично не вмешается сам Великий князь. И действительно, ему приходится вмеши- ваться в подобные пустяки, иначе никто палец о палец не ударит из тех, чья это прямая обязанность. Чтобы далеко не ходить, сошлюсь на вопрос о боевых наградах — личный приказ верховного главнокомандующего положительнооживил его у нас — боевых, а то уже складывалось убеждение, что строевым офицерам и нижним чинам никогда ни одной награды не пройдет… Я напеча- тал несколько негативов снимков — есть и мои портреты. Если завтра успею зафиксировать, пошлю тебе в Вильно. Целую тебя и Милушку. Очень тянет меня к вам — давно уже не виделись. Твой Ник. Т.» … Штаб-ротмистр Николай Томишко был убит на русско-германском фрон- те в 1915 году. Сохранилась вырезка из петербургской газеты с коротеньким сообщением о том, что его тело будет привезено в Петербург на Витебский вокзал для захоронения на римско-католическом кладбище. Такого кладбища, а располагалось оно неподалеку от Арсенальной набережной, давно уже нет… Почти столетие миновало, а все равно больно оттого, что двум любящим людям, долгое время встречавшимся только в письмах, больше не суждено было увидеть друг друга. Дочь выросла без него, но сохранила исписанные убо- ристым почерком странички — свидетельства того, что и в короткой жизни есть место большим чувствам. Евгения Дылева
|